Почти полночь  - Антони Комбрексель

– Очнитесь! Ну, давайте же!

Алиса склонилась над ним и изо всех сил тормошила.

– Очнитесь!

От свежего воздуха ему полегчало. Он пришел в себя и сразу почувствовал, что лицо и тело у него покрыты многочисленными порезами. Голова кружилась, ноги не слушались. И всё-таки через какое-то время Жозефу Деланкру удалось встать. Из ушей тут же потекла кровь: жандарм был контужен. Серия взрывов сотрясла, казалось, весь Париж. По крайней мере, от шикарной Галереи машин мало что осталось. И в этих дымящихся руинах никто не смог бы отыскать ни уничтоженных ворклоксов, ни магические часы, ни Хромого, ни старого стража Жориса. Все они попросту исчезли, канули в огне.

Без следа.

Из крыши павильона валил густой дым. Все стекла вылетели от взрывной волны. Пожарные уже справились с пламенем и теперь помогали полицейским выносить из здания тела погибших. Вокруг была толчея и суматоха. Люди, державшиеся на ногах, пытались помочь раненым, лежавшим прямо на тротуаре. Раздавались приказы, топот ног по мостовой – но всё это казалось таким спокойным и мирным по сравнению с тем, что они пережили. Ворклоксов и исходившей от них угрозы больше не было.

Инспектор спросил себя, что стало с детьми. И в ту же секунду увидел в густом дыму невысокие силуэты выживших, выходивших из этого преддверия ада, Галереи машин.

За несколько минут до этого Спичка, выбравшись из-под колокола, поднялась на сцену, чтобы проверить Кадран. Увидев, что магические часы полностью разрушены, она сжала кулаки. Слезы застилали ей глаза. Теперь действительно всё кончено. Прошлого не вернуть. И Хромого тоже. Заика прав: за каждую возвращенную жизнь приходилось платить чьей-то смертью. Как ужасно! И кто вообще имеет право решать, кому жить, а кому погибнуть? Надо было с самого начала действовать исходя из собственных сил, а не надеяться на магические прыжки в прошлое…

Жозеф Деланкр и Гедеон перенесли Немо в один из фиакров. Полицейский вернул стражу меч, который тот одолжил ему для поединка с механическим монстром. Спичка и Заика помогали идти Сопле, совсем ослабевшему от потери крови. Увидев детей, бывший директор интерната спросил:

– А где же Симон?

Спичка молча помотала головой и еще глубже надвинула на глаза кепку Хромого. Всё было ясно без слов. Жозеф Деланкр помрачнел.

– Что вы теперь будете делать? – хрипло спросила девушка.

– А что тут сделаешь? – тяжело вздохнул полицейский.

– Да нет, с нами. Арестуете? Отправите обратно в интернат?

Тот усмехнулся.

– Нет, что ты. После всего, что вы выстрадали… Я не знаю… Просто постараюсь, чтобы вам жилось немного спокойнее…

Он с трудом подбирал слова, оглушенный тем, что произошло.

– Спасибо, – ответил Заика.

– Подождите… Я хочу спросить…

Как вообще про такое говорить?

– Что это было? Вот это всё? Как это…

– Всего лишь магия, господин Деланкр, – иронично проговорил Сопля и, не сдержавшись, застонал от боли.

– Твоя рука… – всхлипнула Спичка. – Надо отвести тебя к доктору Ипполиту.

– Боюсь, что уже слишком поздно, – вздохнул мальчик. – Зато теперь вы сможете называть меня «Обрубком»…

Он помолчал, потом выдавил из себя улыбку:

– Но я знаю одного изобретателя, который мастерит отличные протезы…